Вы можете отправить нам 1,5% своих польских налогов
Беларусы на войне
  1. Пропагандисты предложили проголосовать за блокировку YouTube в стране — какие результаты
  2. В Украине изменилось отношение к беларусам. Социологи обнаружили неожиданный тренд
  3. Мужчин в возрасте нередко тянет на молодых девушек. И страдать от таких отношений могут не только последние — поговорили с сексологом
  4. В Минске «взбесились» цены на аренду жилья. Попытались найти однушку не дороже 260 долларов — вот что из этого вышло
  5. Лукашенко привел на «Олимпик-арену» своего шпица. Это запрещено законом, который он сам и подписал
  6. YouTube удалил каналы госСМИ — те пригрозили «экстремизмом»
  7. Хотите, чтобы вас 8 часов защищали четыре телохранителя со служебным транспортом? В МВД рассказали, сколько это будет стоить
  8. «Нельзя заходить, если ты не министр?» Минчанка возмутилась ограничением в магазине
  9. Чиновники собираются ввести изменения для жировок
  10. Протасевич заявил, что спецслужбы якобы взломали бот расследователей, вскрывающих бизнес «кошельков» Лукашенко. Журналисты опровергают
  11. Пьяный майор юстиции пытался на ходу вытолкнуть из автомобиля сотрудника ГАИ. Инспектор его простил, а что решил суд?
  12. Зачем Лукашенко пугает военных и говорит про «гадости» в армии? Спросили у аналитика
  13. Еще три года назад власти определились с тем, кого будут «бронировать» от мобилизации в военное время. Документ об этом попал к BELPOL
  14. Весна «сломалась» уже в апреле? Прогноз погоды на следующую неделю


Бывшего военнослужащего из Лиды осудили на два года «химии» за комментарий с оскорблением новогрудского прокурора Александра Шляжко. Сейчас парень отбывает наказание. Он рассказал правозащитникам свою историю.

Фото: TUT.BY
Фото: TUT.BY

Лидчанин Максим (имя изменено в целях безопасности. — Прим. Zerkalo.io) служил по контракту в воинских частях Лиды и Новогрудка три года. Уволился в конце 2021 года. В октябре прошлого года против военнослужащего воинской части 19 764 возбудили уголовное дело за оскорбление новогрудского прокурора Александра Шляжко.

В одном из телеграм-каналов военный написал: «Этот урод приходил к нам в часть в Новогрудке». Шляжко во время выборов проводил идеологическую работу среди военнослужащих части 75 158.

 — Он манипулировал. Говорил, чтобы мы помогали сотрудникам милиции во время протестов разгонять людей. Нам даже давали планы, где было прописано, поддерживаем ли режим Лукашенко. Большая часть написала, что нет. Я в их числе. Мне не надо войны, — говорит мужчина.

По словам Максима, военнослужащие из Новогрудка не принимали участие в разгонах августовских акций протеста — почти всех отправили в леса на учения.

Днем 9 октября прошлого года, когда Максим был в отпуске, ему позвонил командир и сказал, что его ищет особый отдел.

Через полчаса Максиму позвонили оперуполномоченные с Лидского РОВД и сказали явиться в отдел в качестве подозреваемого в избиении человека. Надо было приехать якобы на опознание. Когда парень приехал в РОВД, сотрудников интересовал его телефон, который на тот момент был разряжен.

 — Меня повели в кабинет; там — допросы и т.д. Потом поставили телефон на зарядку и начали скачивать телеграм.

Как стало известно позже, причиной заинтересованности Максимом стал тот самый комментарий в адрес прокурора Новогрудка.

Против военнослужащего возбудили уголовное дело по статье 369 УК («Оскорбление представителя власти»).

Его обыскали, забрали все вещи и перевезли в отдел Следственного комитета в Дятлово. В машине допрос продолжился; там же ему поставили ультиматум:

 — Либо меня садят, либо я им все рассказываю и ухожу домой.

После долгих допросов Максима все же отпустили. Телефон изъяли. 9 октября в квартире Максима сотрудники также провели обыск: искали символику и технику.

Процесс над бывшим военнослужащим состоялся в первых числах декабря прошлого года в Дятлово.

Дело вела судья Наталья Лобан, гособвинение по делу поддерживала прокурор Ирина Забелина. Она просила суд отправить Максима в колонию на два года, но судья в итоге назначила ему два года «химии».

На суде Максиму стала плохо, ему вызывали скорую.

 — Когда я потерял сознание, у них никакой жалости не было. Прикрывались тем, что это «наша работа». А то, что я думал тогда, что сердце лопнет, то это никого не волновало. Мне потом рассказали, что это [приговор] был приказ сверху.